Попугай пропаду рисует прозрачные намеки взмахом крыла, тонкие перья его прочерчивают закат снизу доверху, разделяя его на две оранжевые половины, и тогда в джунглях становится тихо.
Ебаная зима.
Попугай пропаду рисует прозрачные намеки взмахом крыла, тонкие перья его прочерчивают закат снизу доверху, разделяя его на две оранжевые половины, и тогда в джунглях становится тихо.
Ебаная зима.
Немаловажную роль в судьбе великого исследователя сыграл и такой случай: когда молодой Фритьоф посетил кофейню Ханны Белле-Катла-Йоргенсен, ему предложили сфотографироваться на память с хозяйкой. Нансен согласился, но выдвинул странное условие: хозяйка должна выбрать один из двух его фотоаппаратов.
Когда все домочадцы Ханны собрались для фотографирования, Нансен с видом черезвычайно загадочным извлек из сумки, принесенной с собою, два аппарата размером чуть побольше ладони. Один из них был отделан серебром и имел на задней крышке надпись “EGO TE INTUS ET IN CUTE NOVI”, другой ничем не был примечателен, кроме травянисто-зеленого цвета футляра. Отважный исследователь арктики с поклоном предложил хозяйке выбиирать, и она, немного подумав, указала на серебряный аппарат.
Нансен произвел все необходимые приготовления, объяснил слуге, что ему следует делать и занял свое место рядом с хозяйкой среди ее гостей и домочадцев. По его знаку слуга спустил затвор аппарата, сработала вспышка, в воздухе запахло фосфором и все на короткое время ослепли, а когда снова смогли видеть, Нансена среди них не было. Впрочем его отсутствия никто не заметил, казалось, в этой компании никто и слыхом не слыхивал про Нансена. И впоследствии, читая газетные заметки о новых путешествиях Фритьофа, никто из них и секунды неспособен был удержать в памяти его имя.
Этим аппаратом он просвечивал насквозь всю жизнь окружающих его людей и тщательно соскребал о себе память. Это и было залогом его выносливости в суровых льдах арктики: засушенная чужая память, которой он питался, когда вся провизия иссякала.
Немаловажную роль в судьбе великого исследователя сыграл и такой случай: когда молодой Фритьоф посетил кофейню Ханны Белле-Катла-Йоргенсен, ему предложили сфотографироваться на память с хозяйкой. Нансен согласился, но выдвинул странное условие: хозяйка должна выбрать один из двух его фотоаппаратов.
Когда все домочадцы Ханны собрались для фотографирования, Нансен с видом черезвычайно загадочным извлек из сумки, принесенной с собою, два аппарата размером чуть побольше ладони. Один из них был отделан серебром и имел на задней крышке надпись “EGO TE INTUS ET IN CUTE NOVI”, другой ничем не был примечателен, кроме травянисто-зеленого цвета футляра. Отважный исследователь арктики с поклоном предложил хозяйке выбиирать, и она, немного подумав, указала на зеленый аппарат.
Нансен произвел все необходимые приготовления, объяснил слуге, что ему следует делать и занял свое место рядом с хозяйкой среди ее гостей и домочадцев. По его знаку слуга спустил затвор аппарата, сработала вспышка, в воздухе запахло фосфором и все на короткое время ослепли, а когда снова смогли видеть, обнаружилось, что у каждого из них случился особенно тусклый взгляд, и только Нансен необыкновенно весел и глаза его так и сверкают.
Этим аппаратом он собирал острые взгляды окружающих и справлялся с их помощью с арктическими льдами.
На севере Норвегии распространен смрад и волнение, это Расмус перевернул поезд. Милые норвежские девушки купаются в волнах разврата и бестолочи, как если бы им не уготовано было судьбой погружение в пучины безбрачия. На все это взирает со снисходительной усмешкой памятник рыбаку, уронившему в воду свой мозг.
Моя невероятная Жульєта, покінєм еті скудниє края, отрадой буду вже тобі лиш тільки я, а ти мені отрада будь за ето, і вознєсьомся лєбєдями ввись. Вона йому: прекрасно блядь придумав.
